Было это давно, когда соль привозили на подводах издалека и стоила она дорого. Однажды Лопшо Педунь распахивал свою полосу. Видит — мимо по дороге едет Офонь — мужик состоятельный, но скупой, за что и получил прозвище — Чурыт.
— Зечбур, бускель! — поприветствовал пахаря Офонь.
— Зечбур, Офонь агай! — ответил Лопшо Педунь, а сам продолжает пахать, еще старательнее налегая на плуг.
— Ты, Педунь, спешишь будто куда-то? — полюбопытствовал Офонь.
— Да вот, поскорее управиться надо. Но-но-о, родимая...— понукает он лошадь.— В город спешу.
— В такую-то горячую пору? Что это ты придумал? — насторожился Чурыт.
— Да как же! Сегодня в городе соль по дешевке продают. Говорят, моль в складах завелась. Надо бы пудик-другой прикупить. У меня моль не водится.
Скупой и есть скупой. Не может слышать, что где-то от него поживка уходит. Офонь стегнул лошадь, помчался приказывать своим батракам, чтоб бросали работу да гнали лошадей в город соль скупать. «Эх, и простофиля ты, Педунь, а еще говорят — хитрый,— думает Чурыт Офонь.— Пока ты тут копаешься, мои работники всю соль скупят. А потом уж я со всех за щепоть семь шкур сдеру».
Кинулись батраки наказ хозяина выполнять: вспрыгнули на телеги, погнали по тряской дороге лошадей, только пыль столбом до верхушек самых высоких берез поднялась. Примчали в город и — в лавки.
— Где тут у вас соль по дешевке распродают, от моли спасают? Нагружайте подводы. Велено нам всю до крупицы забрать.
А приказчики ну смеяться над ними:
— Ха-ха-ха! Откуда вы такие взялись? Где это видано, чтобы моль в соли заводилась. Где это слыхано, чтобы солью задаром разбрасывались? Ну и ну, учудили!
Вернулись батраки Офоня ни с чем. Зря лошадей гоняли и день потеряли.
— Подвел-таки меня Лопшо Педунь,— сокрушается Офонь.— Ну, погоди, насолю же я тебе за это!
— А при чем тут Лопшо Педунь? — осмелели работники.— Ты из-за своей скупости в дураках остался и нас курам на смех выставил.
— Зечбур, бускель! — поприветствовал пахаря Офонь.
— Зечбур, Офонь агай! — ответил Лопшо Педунь, а сам продолжает пахать, еще старательнее налегая на плуг.
— Ты, Педунь, спешишь будто куда-то? — полюбопытствовал Офонь.
— Да вот, поскорее управиться надо. Но-но-о, родимая...— понукает он лошадь.— В город спешу.
— В такую-то горячую пору? Что это ты придумал? — насторожился Чурыт.
— Да как же! Сегодня в городе соль по дешевке продают. Говорят, моль в складах завелась. Надо бы пудик-другой прикупить. У меня моль не водится.
Скупой и есть скупой. Не может слышать, что где-то от него поживка уходит. Офонь стегнул лошадь, помчался приказывать своим батракам, чтоб бросали работу да гнали лошадей в город соль скупать. «Эх, и простофиля ты, Педунь, а еще говорят — хитрый,— думает Чурыт Офонь.— Пока ты тут копаешься, мои работники всю соль скупят. А потом уж я со всех за щепоть семь шкур сдеру».
Кинулись батраки наказ хозяина выполнять: вспрыгнули на телеги, погнали по тряской дороге лошадей, только пыль столбом до верхушек самых высоких берез поднялась. Примчали в город и — в лавки.
— Где тут у вас соль по дешевке распродают, от моли спасают? Нагружайте подводы. Велено нам всю до крупицы забрать.
А приказчики ну смеяться над ними:
— Ха-ха-ха! Откуда вы такие взялись? Где это видано, чтобы моль в соли заводилась. Где это слыхано, чтобы солью задаром разбрасывались? Ну и ну, учудили!
Вернулись батраки Офоня ни с чем. Зря лошадей гоняли и день потеряли.
— Подвел-таки меня Лопшо Педунь,— сокрушается Офонь.— Ну, погоди, насолю же я тебе за это!
— А при чем тут Лопшо Педунь? — осмелели работники.— Ты из-за своей скупости в дураках остался и нас курам на смех выставил.