Серёжа и Юра пошли за грибами в лес. День был жаркий, до леса нужно было почти всю деревню пройти, а Серёже пришлось взять с собой трёхлетнюю сестрёнку Лялю — не с кем было её дома оставить.
Поэтому, когда возвращались домой, Юра нёс обе корзины с грибами, а Серёжа нёс Лялю на спине, поддерживая руками снизу.
Мальчики говорили о мороженом, о Северном полюсе, о том, что нужно сегодня успеть искупаться не меньше двух раз.
— И я — купаться!—сказала Ляля.
— Что ты, Лялечка,— ответил Серёжа.— Ты — маленькая, маленьким нельзя в реке купаться.
Ляля ничего не возразила. Обхватив шею брата толстенькими руками с ямочками на локтях, прижавшись розовой щекой к мягкому Серёжиному затылку, Ляля наслаждалась покоем.
Какой длинной казалась дорога в лес — и как приятно возвращаться. Немного раскачиваясь, проплывают мимо деревья, дома, заборы... Не нужно передвигать ногами, всё само передвигается, уходит назад... Ляля сначала прищурила глаза... потом совсем закрыла их.
— Ляля!—сказал Серёжа приглушённым голосом.—Горло мне руками не дави!
Он подпихнул её немножко кверху, чтобы освободить шею. Ляля на секунду отвела руки и прижалась к Серёжиному затылку другой щекой. Потом со спокойным вздохом ещё крепче сжала Серёжину шею и опять прищурила глаза.
Теперь мимо проплывали не дома и деревья, а улица, поросшая гусиной травкой, колодец, лужа около него, зубчатые следы трактора на земле.
Когда ребята засыпают, они становятся тяжелее. Это известно всем, хотя и невозможно проверить на весах.
Серёжа сразу почувствовал, что сестрёнка задремала.
— Ляля!—строго сказал он.— Ляля, не спи! Сейчас домой приедем!
И опять попытался освободить своё горло.
— Напрасно ты её взял,— проворчал Юра.
— А куда же её? Мамы дома нет.
— К нам бы отвёл.
— Ничего,— сказал Серёжа,— теперь уже скоро доедем.
Но «ехать» становилось всё труднее и труднее. А до дома ещё далеко, знакомая красная крыша то покажется из-за других домов, то спрячется на повороте.
Ляля, горячая, как горчичник, греет затылок и спину.
Серёжа шёл всё медленнее и медленнее. Наконец остановился и осторожно спустил сестрёнку на землю.
— Слезай, Лялька, задушила совсем! Сама теперь пойдёшь, ножками.
Но Ляля протянула к нему обе руки и потребовала:
— На ручки!
— Стыдно, Ляля,— сказал Серёжа,— большая девочка, а на ручки просишься.
Ляля возразила злопамятным голосом:
— Купаться — маленькая, а на ручки — большая?!
Серёжа засмеялся, восхищённый сообразительностью сестры.
-Ишь ты! Какая она у нас умная! Правда, Юра?
Но Юра не хотел восхищаться Лялькиным умом:
— Балованная она у вас, а не умная. Отшлёпать— и всё, пойдёт как миленькая. Дал бы ты её мне на воспитание...
Ляля не испугалась ничуточки. Она прекрасно знала, что Серёжа и сам её никогда не отшлёпает и Юре на воспитание не отдаст. Поэтому она топнула ногой и повторила:
— На ручки!
— Лялечка, я устал.
— Ия устала.
— Очень жарко, Лялька, ну тебя совсем!
— И мне жарко.
Юра поставил на землю обе корзины с грибами и мрачно предложил:
— Давай я её понесу.
— Я не хочу к Юре на воспитание, я хочу к тебе!
Удивительно, как легко и быстро начинают плакать маленькие девчонки. Казалось, открыли два водопроводных крана и... Откуда у них столько слёз берётся?
Серёжа тоскливым взглядом смерил расстояние до красной крыши.
— Отшлёпать — и всё!—повторил Юра.
— Знаешь, Ляля,— сказал Серёжа,— мы вот как сделаем...
Он отошёл на несколько шагов и присел на корточки, подставляя спину. Обернулся к сестре:
— Поехали!
«Водопроводные краны» закрылись мгновенно. Ляля побежала вперёд, радостно улыбаясь.
Она уже поднимала руки, чтобы обхватить Серёжину шею тугим кольцом...
А Серёжа вдруг подпрыгнул, как лягушка — скок-скок-скок,—вскочил и опять отбежал на несколько шагов, немного подальше, чем в первый раз. Опять на корточки присел:
-Поехали!
Ляля стояла, ошеломлённая, не зная — плакать ли ей или, наоборот, начинать смеяться. Но... уж очень смешно прыгал Серёжа. К тому же он совсем недалеко. Вот сейчас, сейчас она догонит его...
Прыг! Прыг! Прыг!
Опять Ляля не успела сесть верхом на свою лошадку. Лошадка запрыгала по-лягушиному, потом вскочила на ноги и помчалась дальше.
На этот раз Серёжа даже на корточки не присел, просто наклонился, опираясь руками о колени. Он знал, что этого будет достаточно. А Ляля знала— начинается весёлая-развесёлая игра.
С хохотом догнала она брата и протянула обе ручонки кверху, уже зная, что будет дальше.
Так и есть. Запрыгал, побежал, наклонился...
— Поехали!
— Поехали!—кричала Ляля.
Они «ехали» так быстро, что Юра еле за ними поспевал с двумя корзинами. Они даже забыли, что им жарко.
Добежав наконец до своей калитки, Серёжа остановился, запыхавшись:
— Приехали!
— Приехали!—радостно повторила Ляля, налетев на него с разбега.
Поэтому, когда возвращались домой, Юра нёс обе корзины с грибами, а Серёжа нёс Лялю на спине, поддерживая руками снизу.
Мальчики говорили о мороженом, о Северном полюсе, о том, что нужно сегодня успеть искупаться не меньше двух раз.
— И я — купаться!—сказала Ляля.
— Что ты, Лялечка,— ответил Серёжа.— Ты — маленькая, маленьким нельзя в реке купаться.
Ляля ничего не возразила. Обхватив шею брата толстенькими руками с ямочками на локтях, прижавшись розовой щекой к мягкому Серёжиному затылку, Ляля наслаждалась покоем.
Какой длинной казалась дорога в лес — и как приятно возвращаться. Немного раскачиваясь, проплывают мимо деревья, дома, заборы... Не нужно передвигать ногами, всё само передвигается, уходит назад... Ляля сначала прищурила глаза... потом совсем закрыла их.
— Ляля!—сказал Серёжа приглушённым голосом.—Горло мне руками не дави!
Он подпихнул её немножко кверху, чтобы освободить шею. Ляля на секунду отвела руки и прижалась к Серёжиному затылку другой щекой. Потом со спокойным вздохом ещё крепче сжала Серёжину шею и опять прищурила глаза.
Теперь мимо проплывали не дома и деревья, а улица, поросшая гусиной травкой, колодец, лужа около него, зубчатые следы трактора на земле.
Когда ребята засыпают, они становятся тяжелее. Это известно всем, хотя и невозможно проверить на весах.
Серёжа сразу почувствовал, что сестрёнка задремала.
— Ляля!—строго сказал он.— Ляля, не спи! Сейчас домой приедем!
И опять попытался освободить своё горло.
— Напрасно ты её взял,— проворчал Юра.
— А куда же её? Мамы дома нет.
— К нам бы отвёл.
— Ничего,— сказал Серёжа,— теперь уже скоро доедем.
Но «ехать» становилось всё труднее и труднее. А до дома ещё далеко, знакомая красная крыша то покажется из-за других домов, то спрячется на повороте.
Ляля, горячая, как горчичник, греет затылок и спину.
Серёжа шёл всё медленнее и медленнее. Наконец остановился и осторожно спустил сестрёнку на землю.
— Слезай, Лялька, задушила совсем! Сама теперь пойдёшь, ножками.
Но Ляля протянула к нему обе руки и потребовала:
— На ручки!
— Стыдно, Ляля,— сказал Серёжа,— большая девочка, а на ручки просишься.
Ляля возразила злопамятным голосом:
— Купаться — маленькая, а на ручки — большая?!
Серёжа засмеялся, восхищённый сообразительностью сестры.
-Ишь ты! Какая она у нас умная! Правда, Юра?
Но Юра не хотел восхищаться Лялькиным умом:
— Балованная она у вас, а не умная. Отшлёпать— и всё, пойдёт как миленькая. Дал бы ты её мне на воспитание...
Ляля не испугалась ничуточки. Она прекрасно знала, что Серёжа и сам её никогда не отшлёпает и Юре на воспитание не отдаст. Поэтому она топнула ногой и повторила:
— На ручки!
— Лялечка, я устал.
— Ия устала.
— Очень жарко, Лялька, ну тебя совсем!
— И мне жарко.
Юра поставил на землю обе корзины с грибами и мрачно предложил:
— Давай я её понесу.
— Я не хочу к Юре на воспитание, я хочу к тебе!
Удивительно, как легко и быстро начинают плакать маленькие девчонки. Казалось, открыли два водопроводных крана и... Откуда у них столько слёз берётся?
Серёжа тоскливым взглядом смерил расстояние до красной крыши.
— Отшлёпать — и всё!—повторил Юра.
— Знаешь, Ляля,— сказал Серёжа,— мы вот как сделаем...
Он отошёл на несколько шагов и присел на корточки, подставляя спину. Обернулся к сестре:
— Поехали!
«Водопроводные краны» закрылись мгновенно. Ляля побежала вперёд, радостно улыбаясь.
Она уже поднимала руки, чтобы обхватить Серёжину шею тугим кольцом...
А Серёжа вдруг подпрыгнул, как лягушка — скок-скок-скок,—вскочил и опять отбежал на несколько шагов, немного подальше, чем в первый раз. Опять на корточки присел:
-Поехали!
Ляля стояла, ошеломлённая, не зная — плакать ли ей или, наоборот, начинать смеяться. Но... уж очень смешно прыгал Серёжа. К тому же он совсем недалеко. Вот сейчас, сейчас она догонит его...
Прыг! Прыг! Прыг!
Опять Ляля не успела сесть верхом на свою лошадку. Лошадка запрыгала по-лягушиному, потом вскочила на ноги и помчалась дальше.
На этот раз Серёжа даже на корточки не присел, просто наклонился, опираясь руками о колени. Он знал, что этого будет достаточно. А Ляля знала— начинается весёлая-развесёлая игра.
С хохотом догнала она брата и протянула обе ручонки кверху, уже зная, что будет дальше.
Так и есть. Запрыгал, побежал, наклонился...
— Поехали!
— Поехали!—кричала Ляля.
Они «ехали» так быстро, что Юра еле за ними поспевал с двумя корзинами. Они даже забыли, что им жарко.
Добежав наконец до своей калитки, Серёжа остановился, запыхавшись:
— Приехали!
— Приехали!—радостно повторила Ляля, налетев на него с разбега.